Меню

Отчет проблемной группы «Воспроизводство и национальный экономический рост» за 2008 г.

В 2008 г. проведено 5 расширенных заседаний (6-е состоится в декабре 2008 г.) с обсуждением результатов разработок членами проблемной группы и постоянными участниками её работы - представителями других кафедр экономического факультета, вузов и учреждений г.Москвы двух кафедральных тем государственной регистрации, состоящих в перечне основных направлений НИР экономического факультета -1/Методологические принципы и системный анализ в современной экономической теории» (в дальнейшем - «тема №1») и 2/ «Методологические, теоретические и практические проблемы формирования и развития российской экономической модели» (в дальнейшем - «тема №2»): Март - «Социально-экономические и воспроизводственные проблемы национального проекта «Здоровье». С участием представителей кафедры экономики социальной сферы и проблемной лаборатории народонаселения экономического ф-та. Научный обзор с рекомендациями подготовлен для опубликования в Вестнике Московского университета.

Апрель - секция «Инновационный тип воспроизводства» в рамках международной научной конференции «Инновационное развитие экономики России: национальные задачи и мировые тенденции».

Июнь - круглый стол с участием представителей центра экономики знаний кафедры политической экономии по вопросу определения понятия «новая экономика» на основе обобщения материалов прошедшей в апреле научной конференции. Подготовлен обзор рекомендуемых определений для публикации в Вестнике Московского университета.

Октябрь - Обсуждение исследовательского проекта проблемной группы «Национальное богатство и национальный продукт» с участием других проблемных групп и кафедры экономической теории ИППК при МГУ.

Ноябрь - Вопросы определения и структуры национального богатства в теоретической и статистической отечественной и зарубежной литературе.

Декабрь - намечено оформление разделов исследовательского проекта «Национальное богатство и национальный продукт» и программы обсуждения в 2009 г. его ключевых и сопутствующих проблем, а также материалов готовящейся коллективной монографии по теме проекта.

* В течение 2008 г. коллектив проблемной группы, состоящий из работников кафедры политической экономии и сотрудников ряда московских вузов и НИИ, при участии представителей других кафедр экономического ф-та подготовил две заявленных на издание в 2008 г. монографии, включенных в предварительный план Учёным советом экономического факультета. Монография ««Человеческий капитал» и образование» объёмом в 18 п.л. под редакцией В.Н.Черковца, Е.Н.Жильцова, Р.Т.Зяблюк и монография ««Капитал» и экономикс – выпуск 3» объёмом в 19 п.л. под редакцией В.Н.Черковца сданы соответственно 29.09.08 и 14.10. 08 в научный отдел деканата.

Аннотация

предложений проблемной группы «Воспроизводство и национальный экономический рост» кафедры политической экономии к разработке кафедральных тем госрегистрации №№ 1 и 2.

Главное внимание проблемной группы в 2008 г. было сосредоточено в рамках двух тем на теоретической проблематике, связанной с инновационным курсом развития экономики страны на перспективу до 2020 г. и далее и актуализированной состоявшейся в апреле с.г. международной научной конференцией экономического факультета МГУ «Инновационное развитие экономики России: национальные задачи и мировые тенденции». На основе изучения материалов конференции и собственных исследований проблемная группа выдвигает в качестве предварительных выводов следующие теоретические положения.

I.

1. Теоретическая база анализа особенностей и определения сущности нового этапа инновационного развития мировой экономики и его специфики в современной России не может быть сведена к «постиндустриальным» концепциям. Необходимо, во-первых, использовать богатый методологический и теоретический арсенал исследования технико-технологических сдвигов, содержания и социальных последствий качественных изменений производительных сил, имеющийся в классической политической экономии, у Маркса, Шумпетера, представителей других известных научных направлений. Полезным было бы обращение и к богатому отечественному научному наследию, в частности, к литературе и дискуссиям 60-80-х гг ХХ века, касающихся осмысления сущности научно-технической революции (НТР), начавшейся в середине прошлого столетия, и форм её практической реализации в хозяйственной сфере. Во-вторых, курс на модернизациюсовременной российской экономики предполагает преемственность той волны инновационного процесса, которая была связана с именем НТР, захватившей и СССР, с понятиями «информатизации», «кибернетизации», «автоматизации», «превращения науки в непосредственную производительную силу». Эта волна наращивает свою силу, имеет повышательный характер, проявляется в новейших достижениях научно-технического прогресса, отражаемых в целом «букете» таких понятий, как «новая экономика», «постиндустриальная экономика», «инновационная экономика», «экономика знаний» и др. Но этот процесс, по мнению многих, пока не вышел за исторические пределы эпохи «индустриального развития», развивается в основном на базе машинного производства, характеризуя его какой-то новый этап. Да и машинное производство ещё далеко не решило в мировом масштабе и в России конкретно проблему вытеснения из производства примитивного и тяжелого ручного труда, особенно в сельском хозяйстве, где его доля ещё в 80-х гг, по расчетам известных исследователей, доходила до 75 %. Нет оснований судить об уровне «постиндустриального» развития страны по таким «вторичным» показателям, как возрастание доли услуг в ВВП, доли ассигнований на социальную сферу из государственного бюджета и т.д. На «первичные» показатели должен выводить анализ коренных сдвигов в отношении людей к природе, т.е. в материальном производстве, и в характере труда, занятого в нём. На секции было высказано положение о том, что исследование новых процессов не должно отрываться от реалий, а именно от того, что, во-первых, современная экономика - тем более российская экономика - продолжает оставаться преимущественно индустриальной, а, во-вторых, именно индустриальный базис является фундаментальной материальной основой современного развития «постиндустриальных» процессов, таких, например, пионерных инноваций, как новейшие информационные системы, биотехнологии и нанотехнологии.

2. Растущая роль теоретических и практических знаний в современной экономике, повышение её «наукоёмкости» предполагает и отражение этого нового качества в адекватных научных понятиях, их системное упорядочение и шлифовку. Секция полагает, что научному сообществу необходимо обратить серьёзное внимание на такую рекомендацию ректора МГУ, данную им при открытии конференции. Речь идёт прежде всего о трактовке и определении понятия «новая экономика» и его соотношения с «инновационной экономикой» и «экономикой знаний». В известных публикациях на эту тему, в т.ч. подготовленных на экономическом факультете МГУ, много разноречий, спорных и недостаточно аргументированных как с социальнофилософской, так и с теоретико-экономической точек зрения определений, что, естественно, создаёт путаницу, рассогласованность в понятийном аппарате, мешает содержательной научной дискуссии, учебному процессу, дезориентирует практику на микро и макроуровнях, не содействует выработке точных формулировок в политических решениях правительства. Не случайно в апреле с.г. при правительстве РФ создан специальный «Аналитический центр» («преемник Госплана»), первой задачей которого является выработка «определения понятия инновационной экономики» (Российская газета, 10.04.08). В работах по «новой экономике» (и её разновидностях) преувеличивается реальная роль так называемых «постиндустриальных» тенденций, принижается, напротив, роль материального производства в создании средств существования миллионных масс населения земного шара, в росте производительности труда, что исключительно важно для России, распространяется иллюзорное представление о том, что «новая экономика» уже покинула исторические пределы «индустриального развития». Понятие «инновационная экономика связывают с появлением якобы «новых доминирующих экономических отношений», не указывая на их состав и не соотнося с фундаментальными отношениями рыночной экономической системы, с её современной «смешанной» структурой. «Экономика знаний» представляется то как часть экономической системы (экономика образования, экономика науки, научно-технического прогресса), то как характеристика всей экономической системы в целом, подменяя общее понятие современной рыночной экономики, то как «основа» современная экономика вообще, «основой» которой являются знания. При этом забывается, что знания, хотя и могут сами выступать в роли «услуги», способны реализоваться в материальном и нематериальном благе только через целесообразный трудчеловека, вооружённого практическими и научными знаниями и использующего (управляя) средства, представляющие собой всегда овеществлённую ранее посредством труда «силу знания», в т.ч. и в инновациях во всех факторах процесса производства. Попытки исчислять вклад инноваций в прирост продукта посредством аппарата производственной функции есть лишь специфический технический способ (метод) оценки их влияния на эффективность производства, но не признание их «самостоятельного» существования и действия наряду с трудом и капиталом (средствами производства). Существуют и другие совершенно альтернативные точки зрения по поводу «новой экономики»: а/ только в ней труд становится основным фактором производства, оттесняя с этой позиции капитал, который ранее заменил в этой роли землю, б/ труд уходит (уже!) из процесса материального производства, превращаясь в творческую деятельность за его пределами, в/ все классические факторы производства «исчерпали» свои потенции, и их заменяет-де финансовая и бюджетная деятельность (?) и др.

Такая ситуация в понятийном хозяйстве свидетельствует, по мнению секции, о том, что задача углублённой разработки определения сущности «новой экономики» и её интерпретаций неразрывно связывается с дальнейшими исследованиями структуры и роли факторов современного процесса производства.

3. Важное значение в осмыслении новых явлений в экономике продолжает сохранять воспроизводственный подход.Полнота исследования содержания каждого исторического этапа инновационного развития экономики достигается при его анализе в единстве производительных сил и экономических отношений, в единстве фаз воспроизводства, стадий и циклов инновационного процесса, техно-технологических и отраслевых сдвигов, экономического и социального аспектов. Следуя классической традиции и учитывая подход неоклассического синтеза в экономической теории процесс воспроизводства целесообразно рассматривать на двух структурных уровнях рыночной экономики как воспроизводство индивидуального (корпоративного, партнёрского и единоличного) капитала - микроэкономический аспект и как воспроизводство всего общественного (национального, совокупного) капитала - макроэкономический аспект. На этих уровнях должна решаться, - причём решаться по-разному, в разных формах, разными методами, - и проблематика управления инновационным экономическим процессом, созданием и внедрением (использованием) новой техники и технологии в производстве товаров и сфере услуг, включая социальную сферу. Рыночная экономика функционирует и развивается на основе частнохозяйственных отношений (частная собственность на ресурсы физических и юридических лиц), исходным логически и фактически является микроэкономический уровень, на почве которого возникают базовые экономические отношения и закономерности. Однако макроэкономика, находясь в единой экономической системе, хотя и порождает ряд собственных отношений и закономерностей, не только испытывает регулирующее воздействие микроэкономики, но, в свою очередь, как подсистема экономически объективно влияет на неё, а через институт государства осуществляет, может осуществлять прямые и косвенные регулирующие функции в экономике, в т.ч. проводить инновационную политику, направленную как на индивидуальное, так и на общественное воспроизводство посредством налоговой политики, бюджетной и кредитной политики и прямой инвестиционной политики. Поскольку общественный капитал в рыночной экономике есть переплетение, взаимодействие индивидуальных капиталов, в числе которых находится и государственный производственный капитал, осуществляющееся посредством рыночных отношений, то проблема нормального бескризисного воспроизводства общественного капитала сводится к определённым пропорциям между отраслями, обеспечивающими личное и производственное потребление предметами потребления и средствами производства. В современной рыночной «смешанной» экономике «обязанности» в обеспечении такой пропорциональности делятся между рынком и государством. Они разделяют и «ответственность» за перевод воспроизводства на инновационные рельсы и за придание ему инновационного характера. Индивидуальный капитал должен быть поставлен рынком и государством в условия, постоянно стимулирующие его инновационную воспроизводственную деятельность, причём определённой направленности. Инновационное воспроизводство общественного капитала нуждается сегодня в государственном прогнозировании, программировании и долгосрочном и среднесрочном стратегическом планировании генеральных направлений дальнейшего инновационного развития всего народного хозяйства. Такова сегодня практика развитых капиталистических стран, и Россия не должна игнорировать их опыт.

На секции отмечалось, что не всякое воспроизводство, даже расширенное, как и не всякий феномен экономического роста, является инновационным. Воспроизводство может быть инновационным, если основной капитал возмещается за счёт амортизационного фонда и увеличивается за счёт прибавочной стоимости (накопление), оснащаясь новой техникой и новым оборудованием для использования более высоких технологий, а оборотный капитал затрачивается в тех же объёмах или в большем объёме на более качественное сырьё и более квалифицированную рабочую силу. Инновационная составляющая обновляемого капитала может сыграть роль своего рода «мультипликатора»: более эффективный капитал и труд способны (теоретически) превратить простое воспроизводство в интенсивноерасширенное с адекватным экономическим ростом. Инвестиции же, идущие из прибавочной стоимости на накопление, на прежней технической базе, являются фактором экстенсивногорасширенного воспроизводства и экономического роста. Существуют и другие неинновационные факторы экономического роста, создающие видимость расширенного воспроизводства и не являющиеся по существу факторами ни интенсивного, ни даже экстенсивного типов последнего. Таков, в частности, ценовой конъюнктурный фактор современного мирового нефтяного рынка, искусственно поднимающий показатель роста российского ВВП. Фиктивную долю этого роста определяют также разбухшая (благодаря эффекту капитализации) «финансовая деятельность» и «финансовое посредничество», «вклад» которых в рост ВВП в 7 раз(!) превышает вклад всей обрабатывающей промышленности России в 2007 г./ http://www.gks.ru. 28.01.2008. Инновационный тип воспроизводства, по мнению всех участников секции, может быть определён как специфический вид интенсивного типа воспроизводства, характеризующийся высокой наукоёмкостью. Только инновационно-интенсивный тип расширенного воспроизводства и экономического роста открывает возможности прорыва в нынешнем уровне и неуклонного подъёма производительности труда - исходного пункта экономической эффективности производства, главного пути к повышению уровня и качества жизни всех членов общества. Этого требует не только «естественная» цель производства, но и миссия современного социального государства в условиях социально-ориентированной рыночной экономики.

4. Переход России к новому этапу экономического развития предполагает учёт высших мировых достижений научно-технического прогресса в соединении с национальной конкретно-исторической спецификой страны, её экономики и особенностями её современных проблем.Одна из таких проблем связана с тем, что курс на модернизацию российской экономики провозглашён после 15-17 – летнего перерыва в инновационном процессе, в который так или иначе включилась советская плановая экономика под влиянием требований современной НТР. Поэтому её ориентирами должны объективно служить новейшие результаты, которые получены мировой наукой и техникой за прошедшие годы, «перешагивая» промежуточные ступени. Другая проблем а состоит в том, что перед государственной инвестиционно-инновационной политикой стоит задача полного завершения «восстановительного» периода, компенсации огромных потерь, понесённых в годы «перестройки» и особенно реформ 90-х гг. Третья проблема - в преодолении сырьевой ориентации экономики, что требует быстрого восстановления и дальнейшего роста обрабатывающей промышленности, темп роста вклада которой в ВВП в 2007 г. составил всего 2,9% при росте ВВП на 7,4%. Уже «стратегия» социально-экономического развития России в предстоящей перспективе до 2020г может и должна включить установки на решение этого триединства проблем в их взаимосвязи с признанием их различий - теоретических и практических. Для интегральной реализации названного триединства проблем с дальнейшим развёртыванием инновационного процесса в долгосрочной перспективе признаётся необходимост и вносится предложение о формировании особого комплекса институтов - национальной институциональной инновационной системы (НИИС).В круг её задач могли бы войти:

  • нацеленность на рост благосостояния людей прежде всего с низкими и средними душевыми доходами, на резкое сокращение до 10-7 раз разрыва в доходах между высшими и низшими децильными группами населения уже в ближайшие 12 лет;
  • разработка мер по формированию конкурентоспособности российской экономики;
  • обеспечение научно-технической, оборонной, экономической и общей национальной безопасности страны;
  • использование позитивного отечественного (в т.ч. советского) опыта в управлении научно-техническим прогрессом, в организации связи между научными кругами и предпринимательской хозяйственной деятельностью;
  • сильная и масштабная инновационная и инвестиционная политика государства в сочетании с системой прогнозирования, программирования и стратегического планирования экономического развития.

В структуру НИИС могли бы войти следующие инновационные программы: общенациональная инновационная программа, инновационные подпрограммы промышленности, сельского хозяйства, строительства, транспорта и связи, микроэкономические инновационные программы, специальные программы по отдельным проблемам и аспектам экономического развития. Программы предусматривают их исполнителей, сроки исполнения, разработку пакетов законов, меры стимулирования, источники инвестиций.

Возможности создания НИИС базируются на сохранившихся элементах научно-технического потенциала, научных и образовательных традициях, крупных финансовых ресурсах государства, широком признании необходимости инновационной ориентации в развитии экономики.

Предполагаемая НИИС не подменяет систему базовых экономических (производственных), товарно-денежных, рыночных отношений, основывающихся частной собственности на ресурсы, а, опираясь на них и подчиняясь её регуляторам и закономерностям, находится в сфере их проявлений, в институциональных отношениях, включающих также институты права, регулирующего хозяйственный процесс, государство и его экономическую политику, нормы предпринимательской деятельности и т.д. Структура «смешанной» российской экономики определяет структуру и механизм функционирования НИИС, отражающей сочетание, взаимодействие и противоречия рынка и государственного регулирования.

5. О корректности терминов «инновационная экономика» и «экономика знаний», применяемых как научных понятий. Анализ литературы, материалов конференции и обсуждения её темы на секции позволяет сделать некоторые выводы:

  1. Ни тот, ни другой термины не претендуют на отражение целостности экономики как со стороны производительных сил, так и со стороны экономических (производственных) отношений, поскольку инновационность есть лишь один определенный аспект развивающейся экономической системы. Ни «инновационная экономика», ни «экономика знаний» не могут быть эквивалентом как понятия «экономическая система», так и понятия «новый этап экономической системы». Если более общее понятие «новая экономика» характеризуется как «инновационная экономика» и «экономика знаний», то и оно несёт в себе те же ограничения. Учитывая также то, что инновационные изменения в экономике сопровождают так или иначе всю историю человеческого общества, есть смысл употреблять термины «инновационное развитие», «этап мирового инновационного процесса» (с его главной характеристикой» и т.п. вместо термина «инновационная экономика». Помня, далее, о том, что человеческий труд изначально носит целесообразный характер, т.е. всегда совершается на основе и с помощью определённых знаний, некорректно аттестовать «новую» экономику как «экономику знаний». Речь ведь идёт о возрастании роли научных знаний, о превращении науки в непосредственную производительную силу. Это и отличает современное высокоразвитое машинное производство. Но называть такую экономику «экономикой науки» было бы подменой понятий и искажало бы суть дела.
  2. С гносеологической точки зрения напрашивается вывод о целесообразности перенесения обсуждаемого вопроса в область конкретной экономики. Ещё во второй половине ХХ века выделилась научная дисциплина «экономика научно-технического прогресса» (Её эквивалент - «экономика нововведений», «экономика инноваций» и т.п.). Она анализирует проблемы проектирования, создания, распространения и использования новой техники и технологии (и других инноваций). Что касается «экономики знаний», то в качестве научной и учебной дисциплины по конкретной экономике она может интерпретироваться как «экономика образования» в блоке с вышеназванной «экономикой научно-технического прогресса» (как её часть).
  3. В целом «новая экономика - это современный, новый этап индустриального развития экономики на базе крупного машинного производства, или «неоиндустриальная экономика», комплексно характеризующаяся широким использованием новейших достижений науки в области техники, технологии, в т.ч. «постиндустриального» характера, организации и управления материальным производством в его органической взаимосвязи с социальной сферой и природной средой, в условиях «смешанной» рыночно-плановой структуры и с растущей социальной ориентацией экономической политики государства. Определения «новой экономики» как «кибернетической», «информационной», «коммуникационной», «инновационной», «знаниевой» и др. могут войти в своих главных сущностных моментах в её возможную интегральную характеристику в качестве ингредиентов. Такая характеристика черт «новой экономики» учитывала бы разные подходы к её исследованию: социально-философский (формационный, цивилизационный, стадиальный и др.), техно-технологический, социально-экономический, социальный, организационно-управленческий, институциональный и др.

II.

Общая экономическая теория перед лицом «новой экономики» сталкивается с немалыми проблемами системного порядка.

«Новая экономика» (даже с теми неупорядоченными характеристиками, о которых говорилось выше) снова и более категорично ставит вопрос об обоснованности исходных методологических принципов современного неоклассического «мейнстрима», претендующего на роль «законодателя мод» в мировой экономической науке. Прежде всего речь идёт о «парадигмальном основании» (без которого, заметим, рушится вся методологическая конструкция экономического маржинализма) - принципе «методологического индивидуализма»,сформулированного в явном виде С. Мизесом («Человеческая деятельность. Трактат по экономической теории», 1949, рус. издание М.: 2000, с. 43), но фактически заложенного в истоки неоклассической теории с начала её возникновения в конце 19 века.

Критическое отношение к этому принципу имеет длинную историю. Что касается марксистской теории(1), то она изначально не приемлет этот подход, пытающийся описывать и анализировать экономику с позиций «естественного» (данного от природы) интереса отдельного индивида, причём конкретного социального фигуранта - частного товаровладельца («экономического человека»). Согласно данной точке зрения, общественный интерес в лучшем случае сводится к производной сумме индивидуальных интересов, игнорируется его самостоятельное происхождение и влияние социальной среды, общественно-экономических отношений на формирование индивидуальных интересов(2). Не только марксисты, но и виднейшие представители других направлений экономической теории, прежде всего институционального направления полемизируют, причём не только концептуально по существу, а и прямо, конкретно с трудами неоклассиков и их методологией по данному вопросу. Признаются несостоятельными прежде всего принципы «методологического индивидуализма», «рационального поведения» индивида (который всегда-де принимает наиболее оптимальное решение, делает свой выбор из различных вариантов и в соответствии с ним выстраивает свою программу действий), принцип «неизменяемости потребностей и условий рынка во времени» (статический подход к экономической системе) и др. У начала этой критики (1908 г.) стоит патриарх американского институационализма Т.Веблен, её продолжают, развертывают и актуализируют современные последователи «старого» институционализма англичанин Дж.Ходжсон и др., а также некоторые представители «неоинституционализма». В ряду критиков - нобелевские лауреаты Р.Солоу (1985г.), Т.Хайвельво (1989), Д.Норт (1993), Д.Канеман (2002 г.).(3) М.Блауг, скептически относящийся к институционалистам, подвергает, однако, резкой критике неклассический «мейнстрим» за чрезмерную формализацию экономической теории и отрыв от реальных проблем(4) и вместе тем (хотя и более сдержанно) за «методологический индивидуализм», «принцип рациональности» и др. положения.(5)

Однако все эти выступления пока не повлияли на положение дел в российской практике преподавания экономической теории, которое по-прежнему (установки 90-х гг) ориентируется на переводной курс «Экономикс», основанный на принципах неоклассики и воспроизводящий все принципиальные элементы, критикуемые и не воспринимаемые альтернативными направлениями мировой и отечественной экономической науки. Всё более очевидным становится несоответствие этого курса, его официальных стандартов для высшей школы специфическим условиям экономического развития России как в прошлом, так и в настоящем, игнорирование им проблем, связанных с незавершенностью перехода к рыночно-капиталистической системе, а теперь с задачами включения страны в новый этап инновационного развития и с преодолением растущего до сих пор отставания России в области научно-технического прогресса. Всё это требует существенных изменений в содержании преподавания экономической теории - как общей, так и прикладного характера. Нынешний курс экономической теории, разделённый на две фактически самостоятельные дисциплины - микроэкономику и макроэкономику и в силу указанных особенностей методологии, не способствует формированию у обучающегося будущего специалиста, да и у руководящих управляющих кадров целостного теоретического и вместе с тем национально-конкретного представления об экономической системе страны, её хозяйственном механизме, сегодняшних проблемах и путях дальнейшего развития. Удивительно то, что такое противоречие между теорией и практикой не замечается на многочисленных кафедрах экономической теории вузов, а если и замечается, то или замалчивается, или «разрешается» в пользу теории во вменённой сверху учебной дисциплине(6).

Вместе с тем в научном плане коррективы в экономическую теорию в этой области вносятся весьма существенные. Так, объясняя понятие «социальной рыночной экономики» как определённую модель смешанной рыночной экономики, А.А.Пороховский и К.А.Хубиев пришли к выводу, что к анализу этой модели уже не применим принцип «методологического индивидуализма». Его должен заменить «социально ответственный и социально обусловленный индивидуализм», который авторы предлагают коротко назвать «социальным индивидуализмом». «Эта новая парадигма,- полагают они,- открывает широкие возможности для новых исследований, направленных на положение индивида в экономике как производителя, потребителя и субъекта взаимоотношений».(7) Однако в этом проекте - пока только один шаг, ибо индивидуализм, интерес индивида, максимизация его субъективной полезности (хотя они и скорректированы, как декларируется, социальным фактором) по-прежнему определяют исходный пункт экономической теории (кривая спроса индивида по цене), и неизвестно, как изначально формируется социальная составляющая индивидуализма. Дополнительный, второй шаг делают Р.С.Гринберг иА.Я.Рубинштейн, воспроизводя и дополняя тезисы вебленовского институционализма положением о том, что современная смешанная экономика требует переосмысления всей аксиоматики неоклассической теории и прежде всего «постулата нормативного индивидуализма, в соответствии с которым любые потребности социума сводятся к предпочтениям отдельных индивидов», а «интереса общества как такового не существует». Авторы убедительно обосновывают идею о том, что существует «специфический интерес общества», возникающий независимо от потребностей отдельных людей и даже вопреки им, «отличающийся от любого агрегата индивидуальных предпочтений» и реализуемый государством. В соответствии с этой концепцией существует наряду с индивидуальной полезностью особая категория социальной полезностии монополию индивидуальной полезности в качестве исходного постулата заменяет условие «взаимодополняемости» индивидуальной и социальной полезности(8). Здесь, однако, не достаёт ещё одного, третьего шага - объяснения того, как осуществляется или может осуществляться такая взаимодополняемость, сочетание максимизации той и другой полезности в условиях рыночной экономики, как преодолевается этот очевидный дуализм в исходном пункте экономической системы. При этом, конечно, возникает вопрос: на какой ступени логически правомерен ввод общественного интереса - на микроэкономической или макроэкономической, а ответ предполагает неформальное выяснение соотношения между этими частями неоклассического синтеза, на который претендует современный экономикс. Представляется, что включение «общественного интереса» и «общественной, социальной полезности», не сводимых к индивидуальным потребностям, частным интересам и субъективным оценкам полезности, в экономический анализ, строго говоря, не вмещается в рамки неоклассической теории, поскольку противоречит её исходным методологическим установкам, прежде всего принципу методологического индивидуализма.(9)

Сегодня эту проблему игнорировать уже нельзя.(10) Она возникла задолго до признания вступления современного капитализма в этап «новой экономики», ещё на рубеже 19-20 веков, когда рост обобществления производства привёл к высокой ступени концентрации и централизации капитала, к монополизации экономики и к её государственно-монополистическому регулированию. Ответом на этот процесс была кейнсианская теория и «добавление» к неоклассической микроэкономике макроэкономической «надстройки». На что-то большее неоклассическая теория не пошла. В 70-е минувшего века годы она послужила даже базой поворота к либерализации экономической политики ряда ведущих стран, «разгосударствлению» экономики, приватизации государственных предприятий. Но активное влияние государства на их «смешанную экономику не исчезло. Вместе с тем в ряде других развитых стран формировалась модель «социально ориентированной рыночной экономики» с более сильной экономической ролью государства. И в той и другой модели рыночной экономики государство давно уже не только «ночной сторож» и не только верховный субъект права, определяющий нормы хозяйствования, а в какой-то мере, причём возрастающей, и субъект хозяйствования в различных формах с применением различных методов. Это новое качество в отношении «государство-экономика», связанное в конечном счёте с развитием общественного характера производительных сил, ростом обобществления производства, выходом на уровень глобальных мировых проблем, возрастает, усиливается на новом, современном этапе инновационного развития на почве продолжающейся научно-технической революции с элементами «постиндустриализма».(11) Поэтому становится всё более очевидным, явным противоречие между постулатами неоклассики и реальной действительностью.

Объективно назрела необходимость разрешения этого противоречия в двух взаимосвязанных направлениях.

Во-первых,на пути системной реконструкции и модернизации самой общей экономической теории, как она в концентрированном виде представлена в науке и учебной дисциплине «экономикс» и характеризуется как «мейнстрим» современной экономической науки. Экономикс, в силу своих методологических принципов, демонстрирует неготовность к отражению, анализу и объяснению крупнейших, в т.ч. глобальных, социально-экономических проблем современности. В системном пространстве его категорий не находится места для обоснования общенациональных интересов и разработки механизмов их максимально полной реализации, вменения в хозяйственную деятельность частных корпораций и отдельных лиц. Неоклассическая либеральная идеология, выполняя заветы Ф.Хайека, не может открыть теоретическую дорогу в современную смешанную рыночную экономику ни концепции общегосударственной стратегии долгосрочного социально-экономического развития стран, ни тем более среднесрочному и долгосрочному стратегическому планированию экономики, хотя на практике многих развитых стран такие механизмы применяются. Неоклассический синтез экономикса проблемы экономического роста, занятости и инфляционного процесса, равно как научно-технического прогресса и его социальных последствий не увязывает с теорией воспроизводства - простого и расширенного, индивидуального (микроуровень) и общественного капитала (макроуровень), увековечивает проблему социального расслоения и проблему «бедности» и т.д. Следовательно, самой сложившейся ситуацией востребована разработка научным сообществом общей экономической теории на новых методологических принципах (с сохранением, возможно, в её структуре, - что подлежит дополнительному исследованию, - разделов, объясняющих хозяйственное поведение индивидов в соответствии с принципом субъективно понимаемой рациональности), на основе логического и содержательного единства микро- и макроэкономики. Продвинутая таким образом общая экономическая теория (современная обновлённая политическая экономия) может быть затем изложена языком соответствующих учебников и учебных пособий, в которых читатель мог бы получить информации о всех современных основных экономических доктринах, их специфике, различиях, оригинальности, научной и практической значимости с учётом национальных особенностей страны.

Во-вторых.На основе обновлённой общей экономической теории (и параллельно во взаимодействии с ней) может вестись разработка модели российской экономической системы, нацеленной на её всестороннюю инновационную модернизациюи решение тех проблем, о которых говорилось в первом разделе статьи. Задачи, которые руководство России ставит перед страной на 12 лет и дальше в области подъёма экономики требуют мобилизации огромных материальных, трудовых и финансовых ресурсов и, конечно, неразрешимы разрознёнными усилиями частно-корпоративного капитала на основе максимизации их индивидуальных интересов. Эти усилия необходимо направить на максимизацию «общественной полезности», идеально закладываемой в общенациональные принимаемые государством программы и планы. В «смешанной» экономике возможно инвестиционное соединение на долгосрочную перспективу государственных и частных капиталов, и для этого применимы не только методы экономического стимулирования, но и облеченная в закон воля государства. При этом инновационное развитие в области техно-технологической и организационно- управленческой органически соединяется (такова, во всяком случае, провозглашаемая идея) с выходом на новый уровень и новое качество жизни населения. А это невозможно при «уменьшении» роли государства. «Социальное государство» (а эта формула применена в Конституции РФ в отношении к российскому государству) останется лозунгом, если оно не будет регулятором «социально ориентированной рыночной экономики» и проводить соответствующую социально-экономическую политику. Этим и определяются требования, предъявляемые к теоретической модели российской экономической системы, к нацеленности намечаемого инновационного экономического роста и в целом к характеру инновационной модернизации национального расширенного общественного и корпоративного воспроизводства.

III.

Необходимость постоянного слежения за динамикой объёмов и структуры национальной экономики, международные сопоставления экономик различных стран, обостряющаяся в глобальном масштабе проблема природных ресурсов и состояния окружающей среды, региональные разрывы в уровнях экономического развития и возможностей экономического роста различных стран и различных областей внутри них делают архиактуальной проблему макроэкономических измерений, в частности измерений национального продукта и национального богатства. Несмотря на успехи статистических исследований представления об этих центральных воспроизводственных категориях крайне запутаны. Анализ показывает, что в мире не только по-разному считают, например, величину национального богатства той или иной страны, но и по-разному понимают его. Дело дошло до того, что такой официальный инструмент ООН, как Система национальных счетов (СНС) в её последнем варианте 1993 года, нигде по существу в полном виде не применяется для подсчёта национального богатства. И здесь дело не только в технических трудностях соизмерения разнородных компонентов, относимых к национальному богатству, а и в самом его понимании. Трудно соединить в одном агрегате произведённые ресурсы и природные богатства, хотя это материальные субстанции. Ни в СССР, ни в современной России их не соединяли и не соединяют теперь.

На западе это делают, но присоединить к материальному богатству так называемые «финансовые активы», как этого требует СНС, не могут, а может быть, инстинктивно понимая, какой фиктивный рост капитала порождается кредитно-банковскими и акционерными отношениями, спекуляциями на фондовых биржах, различными манипуляциями с «ценными бумагами». Даже специалисты Мирового банка не берутся соединять «ужей» и «ежей» - нефинансовые и финансовые активы в некое фантастическое «национальное богатство», хотя ухитряются трудовые ресурсы «складывать» с вещественными.

Проблемная группа «Воспроизводство и национальный экономический рост», несмотря на свои в разных смыслах ограниченные возможности, решила объявить исследовательский проект «Национальное богатство и национальный продукт/ воспроизводство и собственность/».К его разработке приглашаются все интересующиеся и желающие заняться этой проблемой преподаватели, научные сотрудники, аспиранты и студенты-магистры. Проблемная группа предлагает предварительный вариант программыисследования и обсуждения:

  1. Экономическое понятие национального богатства, его основные формы и виды; современные формы в виде ценных бумаг и др.; соотношение с понятиями общественного, материального и нематериального (духовного, интеллектуального) богатства и экономического потенциала (трудовой – «человеческий» - потенциал, произведенные средства производства, природные ресурсы).
  2. Объём и состав (структура) национального экономического богатства. Способы измерения.
  3. Источники создания и факторы образования и роста национального богатства.
  4. Особенности количественного выражения и измерения богатства на микро и макроуровнях экономики;
  5. Воспроизводство национального богатства во взаимосвязи с воспроизводством совокупного общественного продукта (в балансовой системе) материальной части валового национального (внутреннего) продукта (в системе национальных счетов). Взаимодействие воспроизводства национального богатства и воспроизводства общественного капитала.
  6. Национальное богатство и собственность; их соотношение в «смешанной» и переходной экономиках разных типов и видов.
  7. Проблема бедности и богатства внутри страны и в мирохозяйственных отношениях.
  8. Современные неоклассические концепции богатства, их отношение к классике - домарксистской и марксистской.
  9. Национальное богатство современной России: структурные, социальные и институциональные аспекты.
  10. Сравнительный анализ российских учебников и учебных пособий в раскрытии категории национального богатства в его воспроизводственной взаимосвязи с совокупным (валовым) национальным продуктом, его распределением и использованием, а также с системой экономических отношений, со структурой отношений собственности на элементы национального богатства.

Руководитель проблемной группы проф. В.Н.Черковец



(1) «…сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному человеку, В своей действительности она есть совокупность общественных отношений». К.Маркс «Тезисы о Фейербахе». К.Маркс, Ф.Энгельс «Избранные произведения в двух томах. Том II. М.: ОГИЗ, 1948. С.: 384.

(2) В литературе нет точного указания на то, кто является автором термина «методологический индивидуализм» Известный историк и методолог экономической мысли М.Блауг и теоретик институционализма Дж. Ходжсон весьма осторожно, ссылаясь на работу Ф.Махлупа (1978 г.), называют «первопроходцем» Й.Шумпетера //См.М.Блауг «Методология экономической науки», М.: НП Журнал Вопросы экономики», 2004, С.: 100-101, Дж. Ходжсон «Экономическая теория и институты», М.: ДЕЛО, 2003, С.: 97, 397. Однако в известном труде Й.Шумпетера «Теория экономического развития» (1912 г.) встречается термин «индивидуализм», которым характеризуется «тип индивида» - капиталистического предпринимателя (которого, между прочим, Шумпетер высоко ценит как «новатора» - носителя инвестиций, двигателя технического и в целом экономического прогресса), прокладывающего путь современному человеку и основанному на индивидуализме (курсив мой - В.Ч.) капиталистическому образу жизни, трезвому расчёту и философии утилитаризма» // Указ. соч., рус. изд. М.: ПРОГРЕСС, 1982, С.: 189. Таким образом, с формальной стороны, эксплицитно здесь нет пока введения термина «методологического индивидуализма». Фактически же он представлен, но не впервые, ибо как принцип научного анализа он введен патриархами неоклассики, а в системе неоклассической теории неразделимо связан с её исходной категорией - функцией спроса по цене, максимизация которой выражает в данной теории возрастающую оценку потребителем степени полезности покупаемого товара.

(3) См. их нобелевские лекции в хрестоматии «Мировая экономическая мысль сквозь призму веков», Т. V, книги первая и вторая //М.: Мысль, 2005.

(4) См. Материалы теоретического семинара ИМЭМО РАН «К вопросу о так называемом «кризисе» экономической науки». Москва 2002 : М.Блауг «Тревожные процессы в современной экономической теории».

(5) См. указ. «Методология экономической науки», часть III «Методологическая оценка неоклассической исследовательской программы». Излагая суть критических по отношению к неоклассике концепций, автор всё же, смягчая критику, пишет: «Конечно, ни одна из этих альтернативных концепций, во всяком случае пока (курсив мой – В.Ч.), не даёт таких же строгих выводов, которые мы получаем из стандартных моделей с полной рациональностью», с. 354. Но эта «полная рациональность» полностью абстрагирована от влияния общества и его институтов!

(6) Даже такое авторитетное учебно-научное собрание, как состоявшийся в 2004 году международный симпозиум в связи с 200-летием кафедры политической экономии экономического факультета МГУ и 100-летием Н.А.Цаголова в одном из пунктов своего решения записало следующее: «6. Принцип экономического индивидуализма продолжает играть важную роль и в теории, и на практике. Человек берёт на себя полную ответственность за свой выбор, за последствия своих экономических решений. При этом роль общества сводится к защите прав собственности, обеспечению свободы выбора в конкретных условиях».//»Экономическая теория: истоки и перспективы». М.: ТЕИС, 2006. С.: 991.

(7) См. Пороховский А.А., Хубиев К.А. «Формирование российской модели социальной рыночной экономики» в книге «Отражение переходного периода российской экономики в исследованиях учёных экономического факультета МГУ имени М.В.Ломоносова: момент становления», часть I. – М.: Грант Виктория ТК, 2006. С.: 53. К сожалению, инициатива этих авторов пока не получила отражение в «Основных направлениях НИР» экономического факультета.

(8) См. указ. «Экономика знаний», глава 12 «Государство в экономике знаний», С.:366-367. Авторы ссылаются (прим.381) на свою более раннюю работу - монографию «Экономическая социодинамика».-М.,2000, с.144-155, в которой, по их мнению, определено «новое направление экономической теории» (с.368).

(9) В этой связи уместно вспомнить опыт советской экономической мысли, которая пыталась интерпретировать понятия «общественный интерес» и «общественная полезность» как категории политической экономии социализма. Категория общественной полезности была принята на вооружение известным направлением СОФЭ («система оптимального функционирования экономики») в качестве ключевого понятия, «экономической клеточки социализма» (См., напр., Н.П.Федоренко «К вопросу о «клеточке» социалистического производства», - «Вопросы философии», 1987, №4), отражавшей «высшую цель», основной экономический закон социализма и служившего верховным критерием оптимизации народнохозяйственных пропорций в планомерноорганизованной экономике. «Использование категории общественной полезности, - говорилось в книге ЦЭМИ АН СССР «Введение в теорию и методологию системы оптимального функционирования социалистической экономики //под ред. Н.П.Федоренко, Ю.В.Овсиенко, Н.Я.Петракова, М.: Наука, 1983, с.134, - позволяет создать теоретическую основу для целого ряда конкретных разработок в областях планирования, хозяйственного механизма, управления социальными и экономическими процессами. В настоящее время эта категория уже вошла в учебные курсы по политической экономии. Однако в её обосновании и трактовке всё ещё существуют большие разногласия среди советских экономистов». Видимо, имеется в виду учебник «Политическая экономия» //рук. авторского коллектива А.М.Румянцев, Т. 2, М., Политиздат, 1978//, в котором введена рубрика «Общественная полезность продукта», с.112-113, где авторы определяют общественную полезность в условиях плановой экономики как полезный эффект производимых продуктов с точки зрения интересов общества, её критерий - как степень удовлетворения потребностей членов общества и категорически отвергают её трактовку в духе теории «предельной полезности». Ещё раньше во втором (1970 г.) и третьем (1973/74 гг) изданиях «Курса политической экономии в двух томах» под ред. Н.А.Цаголова в главу 2-го тома «Планомерность - всеобщая и исходная форма социалистического производства», написанную автором данной статьи, было введено понятие «непосредственно общественная потребительная стоимость» как социальная форма продукта непосредственно общественного труда в планомерно организованном производстве (в плановой экономике). В статье «Планомерность как экономическая категория социализма», опубликованной мною в 1971 г в ж. «Известия Академии наук СССР. Серия экономическая», №5, это положение было расширено за счёт понятия «непосредственно общественный продукт» для более общей характеристики социальной формы продукта планового производства (нетоварный логический аналог товарному продукту), внутри которой потребительная стоимость приобретает непосредственно общественный характер. В докладе на сессии Научного совета АН СССР «Экономические закономерности развития социализма и его перерастания в коммунизм» и Института экономики АН СССР по теме «Проблемы общественной полезности продуктов труда при социализме», проведённой в 1975 г., общественная полезность в плановой экономике была интерпретирована мною как непосредственно общественная полезность, которая и придаёт потребительной стоимости производимого продукта непосредственно общественный характер //См. «Потребительная стоимость продуктов труда при социализме», М.:Экономика, 1978, с. 21, а также монографию В.Н.Черковец «Социализм как экономическая система», М.:Экономика, 1982, с. 200-201.

Необходимость такого «утяжеления» формулы вызвана тем, что, вообще говоря, нельзя отвергать такой вариант интерпретации «общественной полезности», когда она определяется и простым агрегированием (суммированием) индивидуальных интересов. Именно таков способ определения общественного мнения при опросах населения и, более того, референдумах и выборах органов государственной власти. Даже в том случае, когда мы имеем двух контрагентов - продавца и покупателя, их субъективные оценки товара сталкиваются на рынке и приводятся к какой-то консенсусной форме, выражаемой равновесной ценой. В этом смысле потребительная стоимость любого товара является общественной (не для своего потребления, а для других), равно как и его поленость, т.е. мера соответствия чьим-то (общественным) потребностям. Но особые общенациональные интересы общества как целого и государства, не объяснимые с точки зрения индивида, имеющие свои причины и мотивы «синергетического» или cтихийного характера и т.д., требуют новых понятий или корректировки прежних.

(10) Нередко можно услышать и такой аргумент в критике неоклассики, указывающий на ослабление в новой экономике («экономике знаний») роли ограниченности ресурсов как важнейшего принципа неоклассического анализа, поскольку возрастает производство информационных продуктов. Но это, думаю, скорее, предполагаемая ситуация «постиндустриального» будущего, чем настоящее даже для самых развитых стран, если этот прогноз вообще основывается на реалиях существования человеческого общества, а не на фантастических гипотезах.

(11) На рост обобществления производства в современной рыночной экономике как фундаментальный фактор её вступления в новый этап развития указывает К.А.Хубиев// См. «Экономика знаний и инноваций» под ред. А.В.Бузгалина, с.191-192.

03 фев 2009